Первые роды. Продолжение. Пришла в себя около 20:40. Я лежала на кресле. Поясница затекла до такой…

Первые роды. Продолжение.

Пришла в себя около 20:40. Я лежала на кресле. Поясница затекла до такой степени, что я даже не смогла пошевелить ногами. Лежала в той же позе, как и рожала.

Проснулась от плача своего ребёнка и от сильной жажды. Осмотрелась вокруг себя. Никого. Повернула голову вправо и увидела свою доченьку лежащую под лампой. Начала разговаривать, потом спела ей колыбельную. Доченька замолчала и видимо уснула.

Попросила проходящую мимо беременную девчонку принести воды. Она принесла водички, я выпила залпом около 0,7л.

Вспомнила про телефон. Вспомнила, что выключила его ещё в 9:00 утра, включила в 13:00 написала супругу, что со мной все в «порядке» и больше о себе не давала знать.

Позвонила мужу, он ревет в трубку и переспрашивает: « Это правда? У нас теперь есть свой ребёнок ?». Поболтали немного.

Написала маме и сестре, потом подруге. Подруга плакала в трубку от счастья, сказала, что уже начинает праздновать.

Около 21:20 пришли «кукушки» и начали собирать меня в палату.

Акушерка Юлия , начала спрашивать все ли у меня хорошо и почему во время схваток я не кричала, может быть они чаще заходили, сама посмеялась над своей шуткой. Пауза. Начала говорить, что они не ожидали , что ребёнок будет на 350 гр больше и 2 см выше, что такой плод считается очень большим для моего телосложения, что я молодец и тд.

В палату я пошла сама. Проходя мимо иконы святой Матроны, я остановилась, поблагодарила её за поддержку и силы, за своего здорового ребёночка.

Палата была маленькой, темной, как туда поместились три кровати и пеленальный столик, понятия не имела. В палате уже лежали две девчонки со своими новорождёнными мальчиками.

Пришла медсестра и показала как кормить грудью. Доченька оказалась очень голодной, я от неожиданности подскочила, но ничего неприятного, как я ожидала, не испытала. Одно умиление и счастье.

Не успела покормить второй грудью, как пришла вторая медсестра. Мне не понравилась её причёска, и что от неё пахло сигаретным дымом.

Она показала как подмывать, как подгузник менять, как пеленать. И тут я себя поймала на мысли, что все, что я учила дома «на зубок» про уход за малышом, улетучилось без следа. Я ничегошеньки не смогла вспомнить, хотя выучивала все как перед экзаменом. Удивилась самой себе, раньше память никогда не подводила. Медсестра тем временем, что то говорила мне, но я никак не могла вникнуть в её слова, я только качала головой, наблюдала, как она моет моего ребёнка прям там над раковиной под краном. Я следила за каждым её движением, боясь, что она может уронить моего ребёнка.

Меня повергли в шок старая раковина (мне казалось, что она грязная, но она просто изношена временем), темного цвета от миллионных стирок распашонки, местами рваные. К горлу сразу подкатил ком отвращения.

Когда дочка мирно уснула, я схватила полотенце и побежала в душ. Я не знала, что нельзя ходить в душ сразу после родов, мне об этом никто не сказал. Мне даже не сказали о том, что сразу после родов супруг может привезти остальные пакеты, поэтому бегала я в рваном халате и со свернутый пелёнкой между ног.

В поисках душевой, я наткнулась на одну комнату. В моей памяти всплыло воспоминание, как между адскими капельницами в полубредовом состоянии меня отправили на клизму. Акушерка Юлия сделала клизму, сказала сходить в туалет, принять душ и вернуться в родблок. Сколько я там пробыла понятия не имею. Помню смутно. Помню, что несколько раз заходила в душевую кабину, что несколько раз возвращалась на унитаз. В один раз из этих походов, помню как поскользнулась и сбила несколько швабр, они в свою очередь сбили несколько рулонов туалетной бумаги с какой то полки. Зашла уборщица. Положила все по своим местам. Мне ничего не сказала. Я извинилась, она ничего не ответила. И о горе мне! Мое достоинство скатилось ниже плинтуса, в это время я была полностью голой.

Я закрыла двери и покраснела ещё разок от головы до пят.

Где душевая, показала мне та самая уборщица.

Под струями воды, я словно отрезвела, мне хотелось реветь, орать от боли, которую перенесла, от стыда, от унижения, но так и не смогла проронить ни слезинки.

По дороге из душа решила взвеситься, так как весы стояли в коридоре перед моей палатой. Весы показали 57 кг,а пару часов назад было 64 кг. Странно, но меня эта новость ничуть не обрадовала, хотя эта было мечтой до родов.

И вообще было желание потрогать, ущипнуть себя, я никак не могла почувствовать, что я есть. Тело своего я не чувствовала совсем, голова неясная, мысли накладывались друг на друга и превращались в кашу, полная отрешённость от мира. Я подумала, что надо бы поспать и все наладиться.

В воскресенье я проснулась от непонятного «гарканья» (извините, но в тот момент для меня это звучало так). Оказалось, что девчонки, которые лежали со мной были таджичками и они общались на своём языке. Меня бесил язык на котором они разговаривали, меня бесил запах, который исходил от них, меня бесил их растрёпанный вид. Первый раз в жизни, я подумала, о том, что нужно иметь уважение к людям не говорящих на их языке, что они должны говорить на языке той страны, где находятся. Раньше такого за собой не замечала, чтоб раздражали люди другой национальности. Меня вообще люди никогда не раздражали.

С раннего утра того же дня, муж принёс пакеты с моими вещами и с принадлежностями для малышки. Позже привёз огромную сумку еды, да такую огромную, что надо мной потешались всем отделением до конца моего пребывания.

С утра зашла педиатр и осмотрела малышку. Осмотрела мою грудь, задала какие то вопросы, и тут без предупреждения, больно надавила на грудь из которой брызнуло молозиво. Я такого шока в жизни не испытывала. И по инерции чуть не ударила в ответ на боль, но вовремя опомнилась.

Тогда первый раз за все время меня посетила мысль, что со мной что то не в порядке, что моя «крыша потекла».

К вечеру зашла одна из медсестёр и попросила собрать вещи, так как меня переводят в другую палату. Я никому не жаловалась насчёт своих соседок, но была очень благодарна.

Палата в которую перевели была полной противоположностью. Трехместная, но очень просторная и светлая. Мне предоставили место у окна.

Понедельник начался бурно после сонных выходных. Было ощущение, что я попала в другой роддом.

Зашла заведующая. Яркая, высокая мадам. Ко всем по очереди подошла, осмотрела, спросила как дела.

Наступил день другой смены. Разница была колоссальной, потому что мной и моим ребёнком начали интересоваться.

Вторник был день нашей выписки.

Я проснулась с раннего утра и начала собираться. К 9:00 я уже была с причёской, легким макияжем (как нибудь напишу почему я решила выйти при полном параде). Я смотрела в зеркало, но себя не могла увидеть. Смотрела сквозь своё отражение в зеркале. Проанализировала эти дни нахождения в роддоме, как все перевернулось ровно за один день. Было ощущение, что я лишаюсь разума. Потому что, я закрывала глаза и видела себя в облике дикого зверя, который готов вцепится в глотку любому за кривое слово, за кривой взгляд. Было ощущение, что с моей душы сорвали одежду, и она стоит вот так нагишом перед всеми. Было ощущение, что во мне не осталось ничего сокровенного и святого, что меня ограбили эмоционально.

Вся моя беготня за эти дни напомнило курицу, который отрубили голову, но она по инерции продолжает бегать.

Вот так все было скверно на моей душе.

Встретить меня и мою малышку приехало много родственников. Вышла, улыбаюсь. Встала как вкопанная и наблюдаю, как муж берет первый раз свою дочь на руки, как прослезились его глаза. Чувствую, как кто то тормошит, обнимает, объятья холодные и совсем не нужные. Поворачиваюсь, а это моя мама...