Глубокой ночью сердце чьё-то плачет, Я помню эту сцену до сих пор: Как на суджуде, слёзы свои пряча,…

Глубокой ночью сердце чьё-то плачет,

Я помню эту сцену до сих пор:

Как на суджуде, слёзы свои пряча,

Перед Аллахом поcтуплял он взор.

От страха и стыда порой сгорая,

Он что-то там губами шевелил.

Я знаю точно, что помимо рая,

О чём-то он Всевышнего просил:

«…С неверием смириться не могу я,

И изменить не в силах ничего.

Чужой на лоне родины, тоскую…» —

Мне слышалось признание его.

Отвергнутый порочным ветхим миром,

В мечети находил он свой приют,

Когда проклятый дьявол правил пиром,

Покорно он вставал на тахаджуд.

И падал свет голубовато-лунный

Той ночью на склонённый его лик.

Пророческую исполняя Сунну,

Он хиджру выбирает в этот миг.

Холодной ночью голос чей-то плачет,

Читая Коранический аят,

И голоса на свете нету краше,

Чем глас Корана, жаль, что люди спят.

И возносились ангелы на небо,

Молящие Владыку об одном: «Прости его, о Боже, в мире бренном

Он не был многобожником ни в чём.

Прости же, Повелитель Милосердный,

Хозяину покорного раба.

Он в Сунны изучении усердный,

Тебе принадлежит его хвала!

К Тебе обращена его молитва,

Тебе приносит жертву к алтарю,

С Твоим врагом, сойдясь на поле битвы,

Тебе же продал жизнь и смерть свою!»

Во мраке ночи всадник где-то скачет,

Вобрав в себя Небесной Веры суть,

Пронзающую саблю он не прячет,

Готовясь лихо над врагом взмахнуть.