Ухожу на учёбу утром – у меня на ноге висит ребёнок. Он сначала ноет, потом плачет, потом злится. Мужу приходится брать…

Ухожу на учёбу утром – у меня на ноге висит ребёнок. Он сначала ноет, потом плачет, потом злится. Мужу приходится брать его на руки, чтобы я могла спокойно выйти за дверь. Я иду по улице, внутри всё сжалось, я виню себя в том, что ещё месяц я буду вот так по утрам отдирать от себя ребёнка. Через пару часов я звоню узнать, всё ли в порядке. Оказывается, моё семейство уже погуляло, сын с аппетитом съел суп и сейчас тихонько играет.

Я прихожу домой и буквально через полчаса мой ребёнок из дивного паиньки и умнички превращается в демона, который не слушается, нудит, балуется на ровном месте, разбрасывает вещи. Муж чешет затылок и сильно удивляется: «Без тебя у нас всё нормально было!».

И так происходило постоянно. Приходящие к нам домой бабушки укоризненно вздыхали: «Ты его разбаловала, он ужасно себя с тобой ведёт, надо быть строже. Вот у нас он очень послушный!». В детском саду воспитатели постоянно старались меня поскорее выпроводить: мол, с вами, мамаша, не ребёнок, а проблема, а без вас вон какой золотой мальчик.

Я копалась в себе, я думала, что я делаю не так. Может быть, я слишком мягкая и много разрешаю? Или, может быть, я непоследовательная и у меня нет чёткой системы запретов и правил? Я не так его воспитываю? Почему со мной он может закатиться истерикой в магазине, а с папой или бабушкой ходит, аки маленький ангел? Почему я не могу заставить его собрать игрушки, а в садике он делает это без напоминания? Почему со всеми, кроме меня, мой ребёнок послушен и прекрасен, а мне потом достаются его истерики, нытьё, злость и возрастные выверты?!

А потом я стала замечать это в себе. Когда мне больно и страшно, но я улыбаюсь и следую правилам, а вечером, приходя домой, падаю в чьи-то тёплые объятия и плачу и канючу о неидеальности мира, о том, как мне бывает больно. У детей всё так же, только словами они это ещё не могут выразить, могут кидать игрушки, распластываться в истерике или просто перманентно ныть. И это всегда происходит в присутствии самого близкого человека. Потому что только безгранично доверяя можно показать кому-то свою уязвимость и боль. Только будучи уверенным в том, что меня примут любого, без остатка, можно отдать в тёплые объятия всё своё напряжение, не пытаясь соответствовать и держать лицо. И на самом деле для маленьких детей всех мастей самым близким и самым тёплым человеком является мама. Она единственная выдержит нытьё длиною в сутки, три истерики на дню, разбросанное сплошным ковром лего. Она выдержит детскую забывчивость и рассеянность, она справится с детской болью, а самое главное – она никогда не уйдёт и не отвергнет! Такой маме можно без остатка отдать всё, что накопилось, с чем приходилось справляться целый день, про что боялся сказать папе или прекрасной бабушке, всё это ребёнок приносит маме и волной выливает на неё, потому что он в ней уверен.

А самое классное, что когда есть кому принести себя настоящего, когда есть кому вылить всё своё напряжение, после этого можно снова собраться и с воодушевлением быть ангелом и умничкой. Тогда это даётся легко, без жертв. И воспитатели тебя хвалят, и бабушка не нарадуется, и папа гордо зовёт помощником, потому что тебе было в чьих руках побыть маленьким, противным нытиком.

Я долго ломала голову о том, что я делаю не так. А оказалось, что всё так, просто это основная мамина работа – выдерживать детскую фрустрацию, не терять устойчивости, когда ребёнка заносит, быть стабильной и отзывчивой, когда у него есть такая потребность. И чем больше своих истерик, слёз и злости сын оставит в моих объятиях, тем легче ему будет справляться со своей жизнью. Через материнские объятия дети получают волшебный опыт принятия своего несовершенства и со временем учатся помогать уже сами себе, когда больно и страшно.

Теперь, когда кто-то укоризненно указывает мне на то, что ребёнок со мной плохо себя ведёт, я уверенно говорю: «Как хорошо, что у него есть место и любящий человек, с которым он может вести себя плохо. Не у каждого есть такая роскошь».

Инна Ваганова, для www.proaist.ru