Я не помню ее лица в тот момент, когда мне положили ее на живот. Не помню взгляда и вообще был ли…

Я не помню ее лица в тот момент, когда мне положили ее на живот. Не помню взгляда и вообще был ли он? Только горячее прикосновение, серое крохотное скользкое тельце и такой родной первый крик.

.

Первый крик ее не был пронзительным или оглушающим. Скорее, очень приветливым и умиротворенным.

.

Помню, как врач говорила, чтоб я держала ее крепко-крепко. В тот момент я вцепилась в ее левую ножку, другой рукой я гладила ее по мокрым волосикам, и она почти притихла. Это продолжалось минуту или две. Затем Ева закричала так громко и жалобно-врачи пересекли пуповину. Наша с ней связь тел прервалась, но осталась более прочная, невидимая, ничем не объяснимая связь. Связь душ.

.

Мгновение и Еву унесли на взвешивание и другие процедуры. Врач отвлекала, спрашивала про имя, хвалила меня и просила ещё немного потрудиться, чтобы завершить роды.

.

Я старалась выполнять все, что говорят, но мысленно была за стеной, там плакала моя девочка. Ее ещё раз принесли, но уже чистую и сухую, завёрнутую в белую пелёнку со штампом роддома. Вокруг живота примотана бирка с ростом/весом/временем рождения и моим именем. Проверка матери на вменяемость-читаем бирку, проверяем, подтверждаем, что все верно и ребёнок мой. Конечно мой.

.

Еву унесли греться под лампу, а надо мной ещё полчаса колдовали. За это время в соседнем боксе родились два ребёнка. Их тоже положили к Еве, но из всех детских голосов я слышала только ее. Когда все закончилось, меня накрыли простыней и оставили отдыхать. За тонкой пластиковой стеной в паре метров от меня лежала Ева. Я не видела ее, только слышала плач, она звала меня. Я говорила с ней, просила потерпеть ещё немножко, подождать, что скоро я возьму ее на ручки и мы будем снова вместе. Она слышала и в этот момент затихала.

.

День 8. Сегодня отпала пуповина, но наша связь становится крепче с каждой каплей молока, с каждым прикосновением, с каждым поцелуем.

.

Как мы раньше без неё жили?