Нашла у девочки в прегги... А ведь так и есть... Говорят, вокзал видел больше всего искренних слез.…

Нашла у девочки в прегги... А ведь так и есть...

Говорят, вокзал видел больше всего искренних слез. А я скажу, вокзал и рядом не стоял с тем, что видел роддом.

Скорая, приемник, оформление. Что чувствует каждая, попадая сюда? Страх, неизвестность, неясная тревога переплетаются с трясущим радостным предвкушением. Оно, началось. Сегодня все случится. Ждала вроде, а внезапно.

Мысли разбегаются, пытаешься вспомнить техники дыхания, посчитать схватки, подумать "а хорошо бы пожрать".

Тело в прозрачной стерильной ночнушке неуверенно движется по коридору.

Предродовая, схватки, нарастающая боль. Начищенный кафель, стерильные инструменты, каталки и кресла, смахивающие на орудия пыток.

Крики, стоны, мольбы обезболить, разрезать, пристрелить. Спокойно и неторопливо снующий персонал. Равнодушный? Скорее привыкший.

Кто-то громко ругается, кто-то тихо мучительно стонет, вцепившись побелевшими пальцами в жесткую кровать. Страшные вопли и громоздкие неприглядные тела, ползающие в разных позах, окутанные проводами - будто кадр из "человеческой многоножки".

Все время кажется все, это край, дальше не смогу, но нет. Время идет, заставляя выгибаться в судорогах снова и снова. Слезы бессилия.

И вдруг мутное сознание перестаёт чувствовать. Тот самый момент, когда под четкие команды акушеров изможденное тело делает последний рывок, изо всех сил стараясь вытолкнуть из себя эту боль.

Я не помню многого, но вот это "тужься! тужься!! еще еще.. давайдавайдавай!!!.." останется в моих ушах навсегда.

И вот он, рывок. Детский крик и что то скользкое на живот. И снова слезы. Вырываются фонтаном, смывая все напряжение, боль и страх последних часов. Слезы облегчения.

И уже на следующий день ты, что еще вчера была полуживым истекающим кровью туловищем - бодро ковыляешь на обработку, за очередной порцией зеленки. Терпеливо шипишь в ответ на манипуляции с истерзанным телом. Возвращаешься к своему кулечку, неумело пеленаешь даже если не впервой. Боязно. Пытаешься накормить, прикладывая к пылающей груди с разгрызанными сосками..

Звонишь мужу, рыдая что не можешь сидеть, лежать и как тебе больно жить. Ребенок орет и ты ревешь вместе с ним в ночи, судорожно прижимая к себе сверток в казенной пеленке.

Слезы усталости.

А бывает, путь в столовую на слипшиеся макароны от местного шефа - проходит мимо особого отделения. Реанимация новорожденных. Один взгляд на дежурящих у дверей мамок, что кажется высохли за эти пару дней. И что то невыносимо давит внутри.

Слезы чужой боли.

А в центре отделения, среди безжизненного кафеля и железных каталок, в мире стерильности и врачебного цинизма - стоят иконы.

...

День за днем, все швы быстро затягиваются. И вот уже то самое стонущее туловище - одето и даже накрашено. Спускаешься в выписную с комком в горле, пытаясь не реветь, нет, я не буду реветь. Да куда там. В первую же секунду при виде родных брызжет из глаз.

Слезы счастья.

Роддом - маленькая жизнь. Жизнь в слезах, наполненная эмоциями такой потрясающей силы, что сносит голову и переворачивает сознание.