У человека существование эмбриональной памяти обнару¬ живается экспериментально в трех парадигмах: привыкании,…

У человека существование эмбриональной памяти обнару¬ живается экспериментально в трех парадигмах: привыкании, классических условных рефлексах и обучении экспозицией (exposure learning). Привыкание — простейшая форма памяти, она обнаруживается по ослабевающей реакции на повторное воздействие одного и того же раздражителя. Привыкание у человеческого зародыша проявляется уже на 22-й неделе бе¬ ременности. При 30 неделях можно обнаружить появление классических условных рефлексов. Условным раздражителем могут быть, например, механические колебания, а безуслов¬ ным — например, громкий звук. Остается, однако, вопрос, на каком уровне нервной системы осуществляется эта форма обучения. Поскольку у плода-анэнцефала (лишенного больших полушарий головного мозга) также формировались условные рефлексы, эта форма обучения могла запечатлеваться на уровне продолговатого или спинного мозга. Гораздо интерес¬ нее — наблюдения обучения экспозицией, показавшие, что ко¬ гда беременная женщина периодически слушала определен¬ ную мелодичную музыку, то уже через некоторое время при первых же звуках этой музыки плод начинал двигаться. Пос¬ ле появления на свет ребенок сразу переставал плакать и открывал глаза, как только слышал эту самую музыку. Слы¬ шать еще до рождения голос матери — по всей видимости, способствует впоследствии развитию речи ребенка и укре¬ пляет связь между матерью и младенцем. Новорождённые обращают внимание на голос матери прежде всего тогда, когда он звучит несколько отдаленно, как это ранее слыша¬ лось в матке. Они также узнают сказочку, которую мама не раз читала вслух во время беременности. Звуковая эмбрио¬ нальная память, однако, не совсем безопасна. Новорождён¬ ные младенцы явно реагируют на повторение запомнившей¬ ся им мелодии мыльной оперы, которую мать регулярно слушала во время беременности. Они перестают плакать и слушают знакомую мелодию с таким вниманием, что зада¬ ешься вопросом, да как они вообще смогут жить дальше без этой телевизионной программы. Высокая чувствительность к мелодиям у детей, находящихся в утробе матери, могла бы стать объяснением того, почему французские дети плачут с повышающейся интонацией, а немецкие — с понижающей¬ ся, в точности соответствуя среднему интонационному ри¬ сунку этих двух языков. Не является ли это первым прояв¬ лением музыкальных задатков? Ребенок также может помнить обонятельные и вкусо¬ вые раздражители со времени пребывания в матке. Запах собственной матери вспоминается сразу же после рождения, что, вероятно, имеет значение для успешного грудного вскармливания. Новорождённые, как правило, испытывают отвращение к запаху чеснока. Если же мать во время бере¬ менности употребляет чеснок, у ребенка отвращение к чес¬ ноку пропадает. Кулинарные различия между французами и нидерландцами, очевидно, берут начало еще во внутриутроб¬ ном развитии. Итак, можно говорить о существовании эмбриональной памяти на звук, механические колебания, вкус и запах. В прин¬ ципе, вероятно, что мы причиняем повреждения мозгу на¬ ших детей не только тем, что курим, выпиваем, принимаем лекарства и употребляем наркотики, но также и тем, что смот¬ рим плохие телевизионные программы. Беременной женщи¬ не следовало бы время от времени взять в руки хорошую кни¬ гу и почитать вслух своему будущему ребенку в надежде, что хотя бы следующее поколение вновь возьмется за чтение. Идея, впрочем, не новая, поскольку Талмуд уже в 200-600-х годах н. э. ссылался на пренатальные стимулирующие программы. Немало заданий можно было бы придумать для матки, этого самого первого класса школы. Воспоминания, вынесенные от¬ туда, однако, не содержат деталей и сохраняются, насколько сейчас нам известно, всего несколько недель, а не всю жизнь, как ни хотели бы некоторые врачи и Сальвадор Дали заста¬ вить нас в это поверить.