Ща будет табуированная тема, садитесь поудобнее. Мама, мне бабушка разрешила.

Ща будет табуированная тема, садитесь поудобнее. Мама, мне бабушка разрешила.

Самоубийство было сведено христианством до вполне конкретных технических действий - заповедь говорила "не повессься", "не утопись", не так давно была расширена подпунктом "не застрелись" и чем-то там про снотворное, но вцелом это довольно скучный набор действий, большинство из которых можно сделать внезапно и не подумавши.

При этом многие виды убивания человеком себя не просто не считались никогда грехом, а всячески поощрялись. Убиться об аскезу, например. О тяжёлую работу. О, ещё об детей! Самоуничтожение человека, растянутое во времени достаточно долго, чтобы общество успело извлечь из него пользу, было не грехом, а добродетелью.

У меня, знаете, была очень добродетельная семья. Сплошь хорошие люди. Моя любимая, самая дорогая, лучший друг бабушка не хотела никого беспокоить, поэтому не сказала родным, что у неё рак. Скрывала год (год!), за который рак стал радостно неоперабельным. А последние силы она героически бросила на то, чтобы приготовить и привезти мне курочку. Потому что Катя же простудилась. Я до сих пор вою от горя, вспоминая эту курицу.

И у неё ничего не щёлкнуло в голове в тот момент. Сказано самоубиться во имя ближних - и человек самоубивается, старательно обходя как технические моменты заповеди, так и все чувства этих самых ближних.

И я бы многое отдала, чтобы выдрать из Юры и Жанны эту программу самоуничтожения-зато-я-хороший-человек. Но это действие "многое бы отдала" само по себе является реализацией этой программы, и, очевидно, так это не работает. Нужно как-то так исхитриться, ради детей перестать жить ради детей, чёрт.

При этом та же бабушка, когда ей было уже очень плохо и мы разговорились за жизнь, успела заподозрить, что во всей этой цепочке "жить ради детей" есть какой-то подвох. И завещала мне разобраться.

Бабушка, я разобралась и докладываю: подвох есть, и он эпический. Живя ради детей, люди саморасходуются в надежде, что их дети будут счастливы. Но не замечают, как закладывают в детей ровно такую же стратегию. И никто не будет счастлив. Светлое будущее не наступит. Дети потом самоубиваются о ровно те же трудности, от которых их так берегли ценой самоубивания предыдущие поколения.

И сейчас я, обеспеченный и благополучный человек, лежу и дрожащими пальцами пишу этот текст, потому что сил нифига нет, я самоубиваюсь постоянно. И если силы появятся - я их сожгу, опять, о какую-нибудь хрень вроде курицы, или работы, или мнения окружающих. Единственным правильным вариантом помочь Кате со здоровьем было бы забить на курицу и вместо этого вложиться в собственное здоровье. Пусть не выздороветь, но и не складывать лапки, а побарахтаться, проявить хоть капельку эгоизма - на эквивалент усилий, равный тому, что нужен чтобы после химиотерапии идти курицу готовить. Бля. Вот не прощу. Чёртова курица.

И у меня в послужном списке таких же куриц полно. Все эти торты из трёх бисквитов глубокой ночью, когда дико хотелось спать. Все эти чашки кофе на работе, когда хотелось домой и книжку, или в лес и костёр. Нафига?

Спасибо папе и тёте за хоть какие-то проявления бунтарства. Это даёт мне шанс на выживание.

В какой-то момент понимаешь, что лучшее, что можно сделать для детей - это послать всё к чёрту и уйти в морские пираты.

Катерина Назарчук