Часть 15. На часах было примерно 3.00. Меня довели до операционной, надели шапочку. Далее сняли…
Часть 15. На часах было примерно 3.00. Меня довели до операционной, надели шапочку. Далее сняли ночнушку (или не снимали? Не помню)Уложили на стол, стали устанавливать всяческие датчики. В операционной страшно, скажу я вам. Особенно, если ты не настраиваешься на КС заранее. По помещению быстро перемещалась медсестра и проводила необходимы манипуляции перед операцией. Пришёл весёлый анастезиолог, сколько я их не встречала, все они веселуны. Задал какие-то стандартные вопросы, уложил меня в позу креветки. Сделал прокол. Тепло стало разливаться по ногам и животу, приятное ощущение. Мне почему-то было страшно, что на меня не подействует анастезия. Но она, Слава Богу, действовала, и вот уже в меня тыкал иголочкой анастезиолог, а я ничего не чувствовала. Затем пришли Гамцемлидзе и Крючкова. Передо мной была натянута шторка. Я всячески старалась расслабиться. Началась операция. Главным хирургом была Крючкова. Я чувствовала, как разрезается живот. В операционной стояла сонная атмосфера, всем хотелось домой. Врачи разговаривали о том, кто когда пойдёт в отпуск. Все мечтали заскочить после смены в макдак и съесть макзавтрак. Каждый рассказывал о том, что же он себе закажет. Конечно, творился полный сюр, но, может так и лучше. Я отвлекалась от ощущения, что во мне кто-то орудует скальпелем.
Самым неприятным было выдавливание ребёнка из живота. Ощущение фильма ужасов, не меньше.
Наконец-то ребёнка достали.
Он жалобно так закричал, даже замяукал.
- Время?
- 3.55
Врачи принялись меня обратно зашивать. Малыша забрали неонатологи на осмотр. У меня начался отходняк от наркоза, тошнило, тряслись привязвнные к столу руки.
Неонатологи шушукались между собой, окружив малыша. Я его ещё не видела. Он тихо плакал. Тут одна из неонатологов повернулась и обратилась ко мне.
- Это похоже на синдром Эдвардса.
Кахабер сказал ей, что я делала амниоцентез.
И тут в моей голове всплыли все истории о том, как амниоцентез показывал неправильные результаты.
- Покажите мне ребёнка.
Она взяла его на руки. Я увидела его, текли слёзы по щекам. Он был очень маленький. Очень худой и очень сердитый. Правый глаз был закрыт, а левый смотрел на меня с прищуром. Мне казалось, что он злится на меня. Злится на то, что не верила в него, что размышляла о прерывании. Он всматривался в моё лицо. Мне было стыдно.
- С чего вы взяли, что у него синдром Эдвардса? Я делала амниоцентез.
Не знаю, откуда у меня были силы с кем-то разговаривать. Хочу заметить, что в это время меня всё ещё зашивали.
- Ну, у него порок сердца, яички в мошонку не опустились, и ушко...(не помню, что она говорила про ушко)
Я видела обычного ребёнка. Только очень сердитого и худого. Он весил всего 2520 кг.
- Далее его будут наблюдать в реанимации.
Они завернули его в пелёнки и унесли. Показали в коридоре мужу.
Наконец, операция закончилась. Меня перевалили как бесчувственный мешок на каталку, увезли в реанимацию. Муж ещё некоторое время побыл со мной, погладил по голове. Он был очень счастлив. А мне было очень больно. #история_rin #историяродов #8роддом
Юлия·
Мама дочки-младенца
Вот почему рабочая этика так сложна для наших врачей, почему в большинстве стран врачи хотя бы вид делают, что им не насрать. А наши как скала непробиваемые.
Автор, вы столкнулись с таким скотским отношением, причём почти на каждом этапе вашей беременности. Я вам очень сочувствую. И от всего сердца желаю, чтобы в конце все было хорошо, операбельный порок и никаких синдромов, а только обычный и самый любимый малыш. И да, вы очень сильная.
Маруся ·
У вас призвание написать книгу , я читаю и рыдаю ! Какая вы молодец какая вы смелая !!! Дай Вам и малышу Боженька здоровья и счастья 🍀