Несчастного ребенка немедленно хочется чем-нибудь утешить, вытереть слезы, купить конфет, устроить…

Несчастного ребенка немедленно хочется чем-нибудь утешить, вытереть слезы, купить конфет, устроить праздник. Если это чужой ребенок, то наша доброта может обернуться отеком Квинке для аллергика, скачком сахара — для диабетика, травмой от громкого веселья — для ребенка с расстройством аутистического спектра.

Социальные последствия подарка ребенку-сироте от чужого взрослого не так очевидны. Но при этом они разрушительны ничуть не меньше. Благими намерениями, неумелым волонтерством и ложно понятой добротой детям наносится огромный вред. Каждый декабрь те, кто регулярно работает с детскими домами, рассказывают о правильных способах помощи. Правильные — это не машины с подарками и не новогодние концерты, а совсем другое.

Все написанное случилось в приемных семьях и случается прямо сейчас. Все истории реальны, изменены только имена героев.

История № 1

Чемодан собрать — дело получаса. Владик стоит в прихожей — уже одетый, глаза ясные:

— Отвезите меня в детдом.

Это началось еще в ноябре, после каникул. На каникулы Владик очень просился в лагерь, прежний, социальный, куда он ездил годами раньше: там ребята, там все привычное. После лагеря он вернулся какой-то смурной. С горечью обронил: «У Лехи кроссы новые, у Толяна — телефон, у Михи — плеер». Наталья напомнила: «Так ведь и у тебя все нужное есть. Кроссовки имеются, и бутсы для тренировок, и телефон со встроенным плеером куплен еще летом. Зачем менять так часто? Работает же». Так и сказала.

Через неделю телефон работать перестал. Влад, глядя ей в лицо теми же ясными глазами, сказал:

— Поломался. Надо новый.

Наталья растерялась. Оставлять сына без мобильника она не хотела — все-таки нужна связь, да и вдруг потянет к старым друзьям. Детдом, конечно, на другом краю города, погулять не наездишься, но мало ли. Объяснила, что в бюджет впишется только простенькая «звонилка» без интернета, и Влад тогда взбесился так, будто его несправедливо обманули. Звонилку прятал глубоко в рюкзаке, пропускал и вызовы, и сообщения. Или, может, специально не брал, думала Наталья.

Мамой ее Владик не звал, конечно, слишком большой уже. Старался как-то обходиться без обращения, просто на «вы». В детском доме он звал ее Натальей Геннадьевной, дома она предложила перейти на тетю Наташу, но Владик хмыкнул:

— Тетя моя в тюрьме срок мотает. Вы не тетя.

Ну не тетя так не тетя. Отогреется, думала Наталья, и сам решит, как звать. Не давила. Она вообще просила только о самом необходимом: учиться надо — факт, мыть посуду надо — факт, душ принимать и зубы чистить, и одежду стирать, и носки… Но на каждое требование Влад взрывался отчаянным: «Да почему я! Да с какой стати я должен! Да я не собираюсь!» Наталья понимала — привычки нет. Терпеливо раз за разом повторяла: «Этот минимум за здорового человека никто делать не будет. Давай сам. Не можешь? Давай научу». Владик бурчал: «Да справлюсь, не надо меня учить-лечить».

Не умею, не хочу, не буду

Тогда, летом, Влад согласился пойти в семью почти сразу. Наталья узнала все детали: занимается футболом, в школе учится нормально. Говорила: «Раз у тебя способности есть, подтянешься за лето, поступим в хорошую спортшколу, сможешь потом в институт. Все у тебя хорошо будет. Я помогу».

Потом оказалось, что знаний нет никаких. В школе, наверное, рисовали оценки просто так, а может, жалели — детдомовский, какой с него спрос? К новому спросу Влад привыкал так же болезненно, как и к стирке.

— Да почему я должен это учить! Да зачем мне это надо! Они мне так поставят!

— Влад, — терпеливо объясняла Наталья. — Тебе в старой школе ставили, чтоб не учить. А дальше как тебе жить с пустой головой — не их печаль. Но тут так не будет. Вступительные экзамены впереди… Ну мы ж сможем их с тобой сдать.

Через месяц Наталья поняла — не смогут, с мечтой о спортшколе придется попрощаться. Влада это подкосило.

— Чем я им не покатил? Отброса взять не захотели?

— Да ну ты что. Просто знания нужны, — успокаивала Наталья. — Ты в обычную школу этот год походишь, позанимаешься, подтянешься, и потом, после выпуска, попробуем поступить уже в физкультурный колледж. Я помогу.

Но с занятиями у Влада не складывалось. Репетиторы, которых нашла Наталья, в один голос сказали: знаний у парня нет с начальной школы. Чтобы просто сдать выпускные экзамены, придется пахать. Пахать жестко. Влад сначала встрепенулся, включился кажется, его это задело. Ходил исправно всю четверть. Потом попросил у Натальи в награду поездку в прежний социальный лагерь, куда вывозили каждые каникулы весь детдом: «Вам на меня путевку дадут, вы в опеке скажите — отдохнуть, увидеться с друзьями. С оставшимися в детском доме пацанами.

И вот вернулся совсем погасшим. С общего их с Натальей одного на двоих компа переписывался с друзьями в социальной сети, лайкал их фотографии — «мы в аквапарке», «мы на мастер-классе в пиццерии», «мы на скалодроме»… Наталья видела, что сын мается. Старалась устраивать вылазки и им. Правда, на частые поездки ни денег не было, ни времени — работала посменно. Влад учился в школе, а по выходным гонял в крутой спортивной секции мяч. А потом раздался звонок, и тренер спросил: «Как там здоровье Влада? На сборы зимой он не едет, конечно, подготовка нулевая, да и целый месяц пропущен, но пусть поправляется, и к лету мы с ним еще поиграем».

Где же он бывал в выходные, Наталья так и не узнала. Влад извинялся, говорил, что просто не может, не тянет, и тренер зверюга, а потом вспылил, хлопнул дверью и исчез в темноте ноябрьского вечера. Вернулся, правда, быстро. Наталья сидела с ним рядом на кровати допоздна, говорила о том, что надо трудиться, ведь у него есть все задатки.

— Влад, ты просто не умеешь пока работать. Это ничего, у тебя не было шанса научиться. Сначала всегда трудно. Я тебе помогу.

Влад кивал, молчал и отводил глаза в сторону.

В один из выходных, придя вечером со смены, Влада она не застала. Ближе к ночи позвонил смущенный соцпедагог детского дома:

— Слушайте, а Влад у нас. Говорит, вы его отпустили с ночевой. Но ведь мы не можем так… Ну да, ну да, я так и думала! Влад, ну-ка быстро собирайся домой!

Наталья поехала за ним сама, второй раз забирая из детдома. Половину пути шли по вечернему снежному городу домой: после третьей пересадки автобусы уже не ходили, а на такси не было лишних денег. Наталья спрашивала: «Ты чего, соскучился? Ты сказал бы, мы бы съездили в гости, ребятам бы торт привезли». Влад молчал.

«Верните меня обратно»

За две недели до Нового года Влад бросил ходить в школу. «Я все равно это не выучу никогда». А 26 декабря, утром понедельника, он стоял в прихожей — собранный, с чемоданом пожиток, в застегнутой на все пуговицы куртке, в шапке и перчатках.

— Везите меня в детдом.

Наталья сказала — ни за что. Объясняла, кричала, уговаривала дать самому себе шанс. Влад открыл дверь и шагнул за порог, бросив ей:

— Адрес опеки я знаю.

После десяти лет ребенок имеет право голоса. И имеет право отказа от семьи — как ни пытайся его остановить, как ни объясняй опеке и людям вокруг, что он просто привык к другой жизни. К жизни, где ничего не надо добиваться. К жизни, где все появляется само.

Наталья продолжала звонить раз в пару дней.

— Мы тут говорили с тренером — если хочешь, можешь продолжить заниматься в секции. Знаю, что из детдома никто не будет тебя возить, но могу возить я.

— Не. Не надо.

— Влад, ты же любил футбол.

— Ну да… Но это выходные же. А в выходные у нас мероприятия. Сегодня к нам эти, банковские, приедут. В аквапарк поедем. Занят я, в общем! Занят! До свидания!

Влад положил трубку.

Рядом стоящий парень постарше смотрел на него пристально.

— Ты домой не поехал ради этих морд? Ты совсем, что ли?

Влад сморщился:

— А там что — сидеть, в ковер смотреть, уроки делать? Да нафиг надо.

— Влад, ты долбанулся, что ли, совсем, ты зачем сюда вернулся-то?

— Да надоело.

— Наталья же твоя вроде нормальная была? Не такая, как предыдущие.

Влад дернулся. Пятый раз с ним одно и то же. Едет в семью, надеется на что-то — а смысл? Ну вот по-настоящему в семью, под опеку — это он в первый раз поехал. А раньше просто «в гости» катался. Пару справок взрослому собрать, разрешение в опеке оформить, и готово — бери детей на выходные, если детдом разрешает. Владу предлагали, вот Влад и ездил. Думал каждый раз, что будет нормально, а там — ни поездок, ни покупок, какие-то правила, какие-то занятия, какие-то разговоры. Нудят и нудят — про семью, про обязанности, про дела всякие. И Наталья тоже. Заливает эти сказочки свои сиропные про любовь, про семью, про ответственность, про будущее — чо это за гонево? Нормальное у меня будет будущее! Не надо мне ничего! И никого не надо! Все равно это временное все, какое им дело до него, ну чо они врут ему все! И Наталья эта врет, она не тетка ему никакая, и не мама… никто она. Никто. И я не нужен ей, я это точно знаю. Я никому не нужен. Я артистом буду — к нам ездили артисты выступать, бабла нормально, вот я так же буду. Выйду отсюда в восемнадцать — ни Натальи, ни воспиталок, ни директора, сам себе начальник. Куплю тачку себе.

Синюю…

История № 2

Двери в детдом открываются, и шум сбивает с ног — кричат будто все сразу. Детские голоса звучат по расписанным партиям. Кто-то хохочет заливисто, громко, на одной ноте, прерываясь только для вдоха. Кто-то говорит: «А у тебя дома малыш? Где твой малыш? Где твой малыш?», кто-то бесконечно спрашивает «А это что? А это? А это?» Интонации не меняются, меняются растерянные голоса отвечающих взрослых. Кто-то бегает по коридору — вроде без цели, но мимо каждого из стоящих, толпящихся, разувающихся, проходящих в зал. В зал, где сейчас будет концерт.

В зале душно, расставлены рядами стулья, привязаны шарики и яркие ленты, у входа жмутся малыши, кто-то молчит, кто-то прячется за спины, кто-то сфокусировал взгляд на понятном, на точечке от обоев. То и дело оборачиваются в коридор — туда, где толпы взрослых все прибывают. Каждый смотрит выжидательно: «Ты за мной? А ты?» Девчонки постарше начинают хохотать. Звук высокий, ломается на одной ноте, рассыпается.

Кто-то едет сюда в машине, опаздывает, говорит по мобильнику:

— Девочки, мне в прошлый раз знаете что? Мне малыш один «мама» сказал! Прямо вот меня мамой назвал, да! Ой, я так распереживалась сразу… Нет, мы сегодня едем в другой центр. Ну там концерт будет, подарки… Ну а что, если сироты, им подарка не положено, что ли? Положено! Ну я скину тебе потом фотки, посмотришь. Зря не поехал вообще! Там вот сразу чувствуешь, что не зря живешь.

Звучит музыка, громче, громче, клоун хохочет в микрофон.

Кто-то огромный, в шуршащем, склоняется поближе:

— Влад, Владик, ну улыбнись! Ну смотри какой важный дядя пришел! В го-о-ости к нам пришел, да, Владик? На де-е-еток посмотреть, пода-а-арки им принести. Ну что ты ревешь, ну! Вы извините, он у нас новенький, не привык еще. Недавно привезли. Владик, на тебе машинку. Хочешь машинку? Хочешь? Хочешь?

Синенькая!

Все истории читайте здесь https://takiedela.ru/2017/12/dary-volkhvov/