Не мое. Понравилось. У моего друга родилась дочка. У очень хорошего друга. Да что там, у лучшего…

Не мое. Понравилось.

У моего друга родилась дочка. У очень хорошего друга. Да что там, у лучшего друга вообще-то.

Это первый ребенок и для него, и для его супруги.

Ха, а я то. Я на этих младенцах собаку съела. Я ж все знаю.

Засучила рукава радостно и понеслась душа в рай:

- Сюда кладите. Сюда не кладите. Возьмите. Положите. Этим кормите. Этим не кормите. Врачей слушайте. Врачей не слушайте. Носите. Не носите. Стойте. Идите.

Я же с намерениями теми самыми. Благие которые. Он мой друг. Лучший.

Пока он не написал мне, на пятый примерно день, если от родов считать:

- Слушай, похоже мы уже сделали все ошибки, какие только возможно.

И несмотря на то, что он на другом континенте, и я читаю просто слова в его смс, я чувствую в них всю горечь и всю боль молодых родителей, стремящихся быть идеальными, желающих сделать для своего ребенка все самое лучшее, сгибающихся под артиллерийским залпом прошенных и непрошенных советов, и переживающих о том, что они делают ошибки.

Вместо того, чтобы именно сейчас только и делать, что целовать эти самые сладкие на земле пятки, пока они еще не убегают на свидание.

Я вспомнила, что самый идеальный свой декрет провела с Полиной, которая родилась летом 2010 года, когда Москва задыхалась от смога, и поэтому я с двухнедельной крошкой депортировалась сюда, в Лугано. Я была с ней и со старшими детьми. И никого тут больше не было.

И мы делали, что хотели.

Ели, что хотели. Спали вповалку. Гуляли и раздетые, и одетые. И в шапочке, и без шапочки. Пили воду. Не пили воду. Спали на руках, не спали на руках. Ездили в коляске, не ездили в коляске. Сосали соски. Все вместе и по отдельности. Не сосали соски. Плакали. Не плакали.

И здешние все встречные-поперечные, включая педиатра, говорили мне:

- Она на грудном вскармливании? Это прекрасно.

- Вы даете докорм? Это отлично.

- Она в слинге? Это волшебно.

- Она в коляске? Это идеально.

- Она спит с вами? Какой класс.

- Она спит отдельно? Потрясающе.

И я могла делать все ошибки, какие только захочу. И никто мне не тыкал ими в нос. И вообще не лез. Не давал советов. Не указывал. И не ругал, что я плохая мать, потому что ребенок плачет в общественном месте. Пока я выпиваю тут свой бокал белого. Невоспитанный двухмесячный ребенок. Ужасная мать.

Я только тогда смогла насладиться этим волшебным и - увы - так быстро проходящим временем. И не стремясь к идеальности, только тогда получила буквально оргазмический кайф от материнства.

И навсегда полюбила эту страну, которая пестует, буквально пестует возможность для человека делать свои собственные ошибки.

И не стремясь быть идеальной, поэтому идеальная и есть.