Одно за другим всплывали события дня. Она очень устала, она уже готова спать и уговаривала мысли…

Одно за другим всплывали события дня. Она очень устала, она уже готова спать и уговаривала мысли остановиться и отпустить её. Казалось, ещё чуть-чуть и она уснёт. Но нет – мысли одолевали её, подушка была неудобной, одеяло постоянно сползало. До чего же бывает непрактичным шёлковое постельное бельё! На нём же абсолютно невозможно спать – оно ужасно скользкое.

Она устала, очень устала. Не только сегодня. Она уже несколько лет в обычном женском колесе – школа-садик-готовка-стирка. А на этой неделе ещё и муж в командировке, она сама с детьми. Умоталась, еле уложила всех спать. Завтра ещё один тяжёлый день и только в выходные она сможет расслабиться, выспаться, отправив детей с мужем в кино. Или парк. Ой, да пусть сами решают, только бы её оставили на пол денёчка одну!

Что же холодно так? Самое тёплое одеяло, свернулась калачиком, а всё равно продрогла…

Интересно, а дочь всерьёз сегодня заявила, что бросает музыку? Ведь у неё так хорошо получается, преподаватель хвалит её. Она божественно играет. Да, жалко будет, если бросит. Может, это просто переходный возраст? Говорят, что они в это время бунтуют буквально против всего.

Чашку жалко. В этом сервизе, конечно, и так уже одной не хватало, но всё равно жалко.

Холодно… Придётся достать пижаму потеплее.

Сынишка ударился. Хоть бы синяка не было, как это я не усмотрела? Усмотришь тут за ними! Да, пёс, ты как раз мне тут на кровати нужен… Ну, ОК, оставайся, может теплее с тобой будет. Брррр! Холодища какая! Где у нас обогреватель?

Она стряхнула полугодовалую пыль со старенького обогревателя и размотала пожелтевший от возраста шнур. Пора бы новый купить, этот уже столько раз ломался.

Не проспать бы, а то будем лететь в школу, как сегодня. И завтраки не забыть положить… нет, я определённо уже не усну!

Она встала, прошлась по квартире, заглянула в детскую. Поправлять одеяла детям стало уже ритуалом – они постоянно их скидывали. Каждый раз, когда она проходила мимо детской, пыталась угадать кто раскрылся в этот раз. Такой себе домашний способ тренировки интуиции.

Она посидела с закрытыми глазами на кухне, потом посмотрела в окно и решила, что гораздо лучше сейчас будет выйти на свежий воздух. Да, надо прогуляться. Наспех собрала волосы в пучок, натянула джинсы и любимый свитер в полоску, бросив пижаму под одеяло, чтобы не остыла за время прогулки. Обогреватель переставила в детскую, сняла с вешалки пальто, закинула шарф на плечо, вышла и закрыла двери на ключ.

На улице было холодно, не зря она в шарф укуталась. Но это не было проблемой – одета она тепло, а свежий воздух, даже прохладный, её всегда радовал и бодрил. Стоило ей выйти на прогулку, и мысли сами собой успокаивались, настроение выравнивалось и проблемы отступали. Она больше любила гулять утром, пока все спят. Но у неё не было возможности выйти на прогулку в одиночестве вот уже несколько дней, поэтому сейчас ей просто необходима была эта вылазка.

Поначалу усталость не хотела её отпускать, она не могла сосредоточиться, слегка кружилась голова. Она отряхнула остатки усталости, как собака стряхивает воду, выйдя из реки, и направилась по привычному маршруту. Шаг за шагом она вошла в темп, мышцам вернулись привычная упругость, дыхание выровнялось.

Город уже погрузился в темноту, прохожих было мало. Они, как и последние машины, спешили домой, в тёплые объятья родных. И только она сейчас уходила всё дальше и дальше от дома. Как будто каждый её шаг уносил её прочь от суеты, проблем, детского крика, разбитых чашек и коленей. Как будто с каждым метром она выходила из тумана спутанных образов и возвращалась в мир своих спокойных размышлений. О своих планах, о себе и людях вокруг, о реальном и вымышленном. Она представила, как лёгкий свежий ветерок вычищает все дурные мысли и впечатления дня из головы, оставляя в ней только самые приятные моменты – улыбку мужа, сонет в исполнении дочери, детский неумелый рисунок, аромат кофе с корицей. Всё это помогало ей вспомнить, что, несмотря на мелкие неурядицы, она всё-таки счастливая женщина.

Она шла и шла с тихой полуулыбкой на лице, окружённом парком от дыхания. Прохожих теперь стало совсем мало, никто не спешил домой, на тротуарах осталась только молодёжь, сознательно выбиравшая темноту для интимных прогулок. Машин становилось всё меньше, тишину теперь нарушали только запоздалые маршрутки и усталые патрульные машины. Всего раз она услышала сирену – толи пожарная, толи скорая. Она не разбирается в них, да и какая разница? Вот ещё одна… Совсем стемнело, она повернула к дому. Да, пора домой, дети сами. Вдруг младшая проснётся в туалет?

***

Ещё издалека она увидела зарево пожара и не столько услышала, как почувствовала суету в пространстве. Где-то недалеко от её дома уже толпились люди, и их тревога расстилалась далеко за пределы двора. Не повезло кому-то. Наверное, сюда ехали эти… с сиреной…

Она немного взволновалась, но успокаивала себя тем, что это, скорее всего, соседний дом. Но всё-таки ускорила шаг, и в конце концов перешла на бег – это горел не соседний дом, этот пожар был в её доме. О, нет! В её подъезде! Приблизившись настолько, чтобы понять, что горит её квартира, она вдруг с ужасом поняла, что больше не может бежать – тело не слушалось, движения замедлились, мысли спутались, язык прилип к нёбу. Она хотела закричать, но звук остался где-то глубоко внутри и теперь распирал её изнутри, не в силах найти выход. Крики пожарных и возгласы зевак начали затихать, смешались и всё вокруг неё вдруг показалось каким-то чужим и бессмысленным. Она больше не могла идти. Её подхватили крайние из толпы и не дали упасть. Небольшой паузы хватило, чтобы силы вернулись к ней, она вскочила, понеслась к подъезду, пытаясь прорваться внутрь.

Не пускают. Что же они – не люди? Там дети! Где мои дети?!

Она снова попыталась закричать, позвать детей, но голос по-прежнему ей не принадлежал. Она рвалась и рвалась, напирая всей грудью на удерживающих её мужчин, разрывая руками чью-то одежду, расцарапывая в кровь чужие и свои руки. Но шансов пройти у неё не было. Соседи и совершенно незнакомые люди сочувственно переглядывались и качали головами, врач дрожащими руками накапывал успокоительное, пожарные продолжали делать свою работу. Она сдалась, обмякла, зарыдала, закрыв глаза холодными ладонями. В такие моменты люди видят самые страшные картины из прошлого, будущего и совершенно нереального. Но у неё сейчас не было ни мыслей, ни картинок – ничего. Звенящая пустота и оглушительная боль.

Откуда-то сверху раздался крик: «Мама! Мамочка!» Она резко вздёрнула лицо вверх, распахнула глаза и увидела дочь, треплющую её за рукав пижамы.

– Мамочка, ты меня разбудила! Что тебе снилось?

____________________________

Алёна (Умелая) Комарова

2017

____________________________

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=1631169336945899&id=100001585441333