В роддоме плачущая мать, На вид совсем ещё девчонка, Кричала: «Я не буду брать, Хочу оставить здесь…

В роддоме плачущая мать, На вид совсем ещё девчонка,

Кричала: «Я не буду брать, Хочу оставить здесь ребёнка.

Я всё равно одна уйду. Ну что вы от меня хотите?

К родителям я не пойду, Отец убьёт меня, поймите!» Она то плакала навзрыд, То вдруг на всех кричать пыталась,

И криком прикрывая стыд, С ребёнком навсегда прощалась.

Я был свидетелем случайным. Жену в больнице навещал.

А тот конфликт необычайный Хорошего не обещал.

Когда она, за дверь шагнув, Уйти пыталась от ребёнка,

Я крикнул руку протянув: «Постой, безумная девчонка!

Остановись, возьми дитя, Подумай, что ты совершаешь?

На миг свободу обретя, Покой навеки потеряешь.

Тебе сегодня тяжело, Ты жизненной свободы хочешь.

И протестуешь всем назло, А что ребёнку ты пророчишь?

Пророчишь серый детский дом, И жизнь, как в старой жуткой сказке,

Ты убиваешь душу в нём, Навек лишив любви и ласки». Она как будто замерла. Немного молча постояла

Обратно в кабинет вошла И словно клятву повторяла:

«Прости, мой миленький, прости. Прости, кровиночка родная,

Что мамка подлая такая, Хотела от тебя уйти». И, оглянувшись на меня, С какой-то новой, доброй силой,

Взяла на руки малыша — И стала женственной и милой.

И я поверить захотел В её намеренья благие,

Ведь женщин не таков удел: Бросать детей. Они — другие.

Они готовы жизнь отдать За жизнь детей, за их улыбки.

Святое это слово мать. И ей нельзя творить ошибки.

Их очень мало на земле, Тех женщин, что детей бросают.

Затем всю жизнь живут во зле И с этим грузом умирают.

Я заклинаю матерей, И всех отцов я заклинаю:

Не смейте оставлять детей! Их слёзы камень прожигают!