Отпуск. Сижу я такая в холле отеля на втором этаже, мужа дожидаюсь. Ребёнок уложен и я, впервые за…

Отпуск. Сижу я такая в холле отеля на втором этаже, мужа дожидаюсь. Ребёнок уложен и я, впервые за три года оседлавшая на дневной прогулке велосипед, решила это дело отметить. Сижу, значит, возлияния совершаю испанским белым сухим в таре по 0,3 литра. Одной рукой телефон мучаю, это как водится. Ногу на ногу закинула, деловая, значит.

На лестнице послышались шаги и какая-то грустная песня о том, как некие птицы доброго молодца после ратной битвы покоцают. Простите, выклюют всякое. Над перилами показывается не вполне трезвая голова, а затем и тулово, кстати, подстать голове.

Тулово шелестит мимо меня и, где-то там между строчек о печени и сложенной буйной головушке, выплёвывает: "Милая-красивая, у вас всё хорошо? Мне кажется, что нет".

До этих слов мне казалось, что да. Но кто же знает, со стороны всяко виднее.

- Спасибо, всё хорошо.

- Точно, хорошая ты моя? Океюшки?

Мутный взгляд доброго молодца выражает заинтересованность. Ну ещё бы, в этот вечер мимо меня прошёл бы только слепой и бессердечный человек: желтые яркие брюки, зауженные книзу, так удачно подчёркивающие мою внушительную корму, сливового цвета кофта, рыжие волосы и красная от солнца и ветра морда. Я пожалела, что на ногах не резиновые сланцы, они бы как нельзя лучше завершили образ отдыхающей на берегу наяды, но на ногах были пошлые кроссовки.

И вот, не успела я открыть рот и молвить, что-де жду я тут своего адмирала, как последний выплыл из-за перил всё той же уже задействованной в сцене лестницы. Я сложила лицо со следами лёгкого ожога в радостную гримасу, давая понять, что я нЭ танцую.

- Понятно, - с некоторой досадой уронил мой собеседник и полез этажом выше, туда, где гудели его сотоварищи.

Так мой родной муж пришёл и порушил весь мой светлый образ скучающей загадочной русалки с лёгкой грустью в глазах.