КНИЖКА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ Одно из самых ярких впечатлений детства — лето, электричка, тёплый ветер в…

КНИЖКА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Одно из самых ярких впечатлений детства — лето, электричка, тёплый ветер в открытую форточку, солнечный свет, заливающий деревянные скамейки, мне лет пять-шесть… Мы с мамой куда-то едем и читаем книжку. Точнее мама читает, а я слушаю. Я уже умею читать сама, но это наш ритуал, наша добрая традиция, моменты нашего единения.

Мама всегда с книгой. Можно забыть дома салфетки, кошелёк, да хоть всю сумку, но никак не книжку.

Мы читаем всегда и везде: в электричках, в очереди к врачу, в машине, пока папа бежит в магазин. И ещё дома перед сном при тёплом розоватом свете бра с рисунками в цветочек. У мамы от долгого чтения ссыхаются уголки губ , а я всё смотрю-смотрю, уже не слушаю, жду, когда она облизнёт пересохшие губы…

Мы читаем Буратино и Незнайку, Урфина Джуса и Тома Сойера. Начинаем «Таинственный остров», и я, впечатлившись пиратами, шёпотом спрашиваю: «Мамочка, а ты тогда уже родилась?»

Потом мы берёмся за Даррела. Мама часто не успевает дочитать предложение до конца и начинает неистово хохотать. Я тоже хочу так хохотать, пытаюсь выхватить книжку и прочитать, что же там. Но мама не отдаёт, она хочет сама прочитать мне это, но никак не может — слишком смешно. Мы шутливо боремся и заливисто смеёмся. Наконец, раза с третьего, а иногда и с пятого, ей это всё-таки удаётся, и мы хохочем над сюжетом вместе. До слёз. Мама хватается за сердце. У меня от смеха болят живот и щеки.

Иногда, если мы останавливаемся на очень интересном месте и моё любопытство не даёт мне уснуть, я читаю после отбоя под одеялом с фонариком. Но это огромный секрет, маме я ни в жизнь об этом не скажу, чтобы не обидеть её, поэтому на следующий день я слушаю уже прочитанное ещё раз. Так тоже интересно.

Мама ищет книги, достаёт их откуда-то, большие, красивые, с яркими картинками. Дома у нас большие стеллажи до потолка с книгами. Они меня завораживают. Манят и зовут своими разноцветными корешками.

А вот мне 12 лет, и я сообщаю маме, что отныне в её услугах не нуждаюсь, я уже взрослая и теперь буду читать сама. Ночью мама украдкой плачет — трудно принимать, что дети растут и добрые традиции уходят в прошлое…

Наутро она приносит мне новые книги. Пятнадцатилетний капитан. Всадник без головы. Три мушкетера. Теперь я путешествую одна.

Я читаю запоем. Глотаю книги одну за другой, как будто боюсь не успеть. Читаю всё подряд: школьную программу, внеклассное чтение, а потом бегу к стеллажам — вечно голодная до книг.

В отпуск я тащу чемодан с перевесом: электронную книгу и айпэд ещё не придумали, и у меня на десять дней пляжа пять толстых книг. Графиня де Монсоро. Королева Марго. Узник замка Иф. Через неделю я ною, что хочу домой — книжки закончились и приходится перечитывать их по второму разу.

В 16 лет мы с мамой обсуждаем Анну Каренину, Наташу Ростову, Татьяну из Онегина… Я уже спорю, не соглашаюсь, пишу свои первые провокационные сочинения. Мама качает головой и приносит новые книги.

В 25 муж ревнует меня только к книгам. Вечерами я сворачиваюсь калачиком в кресле, пока он работает за компьютером, и читаю часами. Нешкольного Достоевского, Толстого, Чехова… Когда читаю Булгакова, кажется, даже забываю дышать.

И вот мне 30. Мама звонит, звонко рапортует в телефон, перекрикивая шум метро:

- Я с книжной ярмарки еду! Такого Незнайку купила! С картинками! Закачаешься! Сейчас завезу! Только ты его, смотри, не читай! Я его внуку буду сама читать!

А вечером мы с сыном лежим на кровати и слушаем Незнайку с закачаешься-картинками.

У мамы от долгого чтения ссыхаются уголки губ , а я всё смотрю-смотрю, уже не слушаю, жду, когда же она облизнёт пересохшие губы…

Лёля Тарасевич