ДОРОГА В НЕБО Глава 41

ДОРОГА В НЕБО

Глава 41

Несостоявшееся пари

Закат потонул в озере, окрасив обычно темную воду яркими красками. Пилатесса стояла на балконе, облокотившись на хрустальные перильца и смотрела, как с поверхности озера исчезают блики. Рядом, свесив ножки с балкона, сидела фея. Она клялась, что спрыгнет, но Пилатессу это совсем не трогало. – Я спрыгну! – воскликнула Эдлая. – Прыгай, – скучающе отвечала принцесса, не спуская взора с блестящей водяной глади. – За что ты со мной так?! – всхлипнула фея. – Ты предала меня, – холодно напомнила Пилатесса. – Но было совсем не так! Я… я… ты ведь знаешь меня! Как ты можешь? – Знаю. – Принцесса в упор взглянула на фею. – Ты самая отъявленная лгунья моего королевства! Эдлая вздохнула. – Вовсе и не самая. – Самая! Фея театрально прижала ладони к груди. – А кто тут без греха?! – Да-да, очень убедительно, но мы это уже проходили! Эдлая вспорхнула, перелетела на другую сторону и жалобно произнесла: – Тесси, ты ведь знаешь, как я преклоняюсь перед тобой! – Нет, Эдлая, ты преклоняешься перед собой, можешь ради исключения хоть сейчас не лгать?! Фея надула губки и сложила руки на груди: – Не веришь, значит?! – Для тебя это новость? – Пилатесса смерила ее насмешливым взглядом. – Верить тебе – себя не уважать, но я даже подумать не могла, что ты зайдешь так далеко! – Ты меня обидела! Как ты не понимаешь! – И это мы проходили, не пытайся в своей измене винить меня! – Тесси, если бы ты только позволила мне участвовать в конкурсе на свой лучший портрет! Ты знала, как я хотела участвовать! Ты все отлично знала и все-таки запретила мне! – Ты хотела не участвовать, а победить! – Безразличный взгляд принцессы зажегся гневом. – Или думаешь, я забыла, как ты пыталась ради своей победы отравить участниц прошлого конкурса? – Я… – Молчи, я не верю ни одному твоему слову! – А кто говорил, что уважает целеустремленность? Пилатесса прищурилась: – Эдлая, глупость тебе не к лицу! Я уже давным-давно поняла, что ты прекрасная актриса, публика была бы от тебя в восторге. Под целеустремленностью я не подразумеваю столь грязные методы, как убийство, особенно если учесть, что это всего лишь конкурс на лучший пейзаж! – Для тебя «всего лишь конкурс», а для меня это жизнь! Вот скажи, что у меня есть? Нет, ты не отворачивайся, скажи мне, что у меня есть, кроме кисти и холста? Что я могу, кроме как самостоятельно раскрасить красками свою черно-белую жизнь? Неужели это преступление?! Неужели желание быть счастливой нужно растоптать и уничтожить?! – Фея особенно жалобно всхлипнула и спрятала лицо в ладошках. – Ты меня утомила, – Пилатесса зевнула. Эдлая хитро посмотрела на нее сквозь растопыренные пальчики: – Ты ведь все равно меня любишь, правда? Принцесса неопределенно хмыкнула и резко переменила тему: – Ну а что мальчик? Расскажи мне о нем. – Руслан, – задумчиво протянула фея, – хорошенький, не так ли? Пилатесса отмолчалась. – Не знаю, что и рассказать… Не глуп, добр, рассудителен. – Эдлая сделала паузу и вскинула тоненькие золотистые брови. – По уши влюблен в свою подружку, я вывернулась наизнанку, а он знай ловит каждый ее взгляд и жест, исключительно тяжелый случай. – Да что ты?! – Пилатесса с неподдельным интересом посмотрела на нее. – Мне она показалась совсем обычной, ни ума, ни лоску! – Может и так, но ты его попробуй в этом убеди. – Ах, дорогуша, – рассмеялась принцесса, – я разбила столько сердец, сколько тебе и не снилось, получить еще одно не составит для меня никакого труда. – А я другого мнения! – Само собой, ты хочешь заключить со мной пари и торчать в замке, надоедая мне и чванясь перед всеми своей безнаказанностью. Я знаю тебя как облупленную и сразу могу сказать: ничего у тебя не выйдет! – Мимо, – хихикнув, подмигнула фея, – снова мимо. – Эдлая пробежалась по перилам и, тряхнув золотой копной волос, спросила: – Ты казнила уже эту задаваку Ногли? Пилатесса раздраженно прикрыла глаза. – Тебе отлично известно, что я не могу ее казнить! А что до тебя, то я сегодня же собственноручно отрубила бы твою голову, но… – Принцесса умолкла, какое-то время она смотрела на светящуюся зеленым светом хрустальную пристань, потом заупокойным голосом продолжила: – Где-то я слышала, что смех продлевает жизнь, жаль убить такую клоунессу. – Фи, злюка! – не на шутку обиделась фея. Пилатесса ничего больше не сказала и вошла в свои покои. Огромная постель была застлана серебристым покрывалом из самого нежнейшего шелка. На высоких столбиках бледно-розового камня от ветерка трепыхался полупрозрачный полог. Пол был покрыт мягким желто-розовым ковром, стены светло-желтые, черный потолок украшен золотыми звездочками, а в центре него поблескивал круглый стеклянный люк, по краям которого размещались светлячки. В углу стояло огромное зеркало в массивной серебряной раме, а перед ним – белое кресло с пуфом для ног. В другом углу находился стеклянный столик, вокруг – три крохотные табуретки. Напротив кровати висел портрет в скромной деревянной раме, с него печально смотрела статная женщина в красном платье и мужчина с мягкой улыбкой и немного съехавшей с головы короной. Принцесса опустилась в кресло перед зеркалом и взяла с пуфика золотой гребень. Она медленно начала расчесывать волосы, задумчиво глядя в глаза своему отражению. – Какой прелестный гребень! – воскликнула фея, устраиваясь перед ней на пуфе. – Знаю, – самодовольно улыбнулась Пилатесса. – Сейчас будешь смеяться, – весело предостерегла Эдлая. – У девчонки тоже есть гребень, но только, представь, деревянный, ну не умора ли?! Принцесса сдержанно улыбнулась: – Смешно. И ты еще настаиваешь, что какая-то простолюдинка годится мне в соперницы? Эдлая звонко засмеялась: – Ты видела ее браслет из пластмассы? Это вообще отдельный разговор! Пилатесса перестала расчесываться и вскочила, взгляд ее метался по комнате. – В чем дело? Ты не видела разве? – Фея недоуменно следила за ней, молчание затянулось, тогда Эдлая воскликнула: – Такая безвкусица, я чуть не умерла от отвращения! – Именно! Я поняла. – Принцесса тихонько рассмеялась. – Она хитра, ничего не скажешь! – Что ты поняла? Пилатесса вновь опустилась в кресло и триумфально изрекла: – У нее настолько жалкий вид, что мальчик путает сочувствие с любовью! Фея до неприличия громко фыркнула. – Не веришь?! – оскорбилась принцесса. – Я никогда не была поклонницей твоих фантастических умозаключений. – Ну, если цитировать меня на каждом шагу означает не быть поклонницей, тогда я вовсе не понимаю, что значит быть поклонницей. Эдлая взлетела и упорхнула на балкон, но вскоре вернулась, зависла в проходе и глубокомысленно заявила: – Есть у тебя здравые мысли, но тут ты ошиблась, попомни мое слово. – Увидишь, – не оборачиваясь, бросила принцесса. – Ну конечно! Может, заключим пари? Пилатесса поймала в зеркале хитрый взгляд надоедливой феи и раздраженно бросила: – Убирайся, я не заключаю пари с теми, кому нечего поставить на кон. – Эдлая открыла рот, чтобы возразить, но она отмахнулась. – Не спорь, так и быть, можешь явиться сюда через пару деньков и в очередной раз убедиться собственными глазами, что нет никого на свете обольстительнее меня. Этот мальчик станет ручным, а про свою глупую подружку он будет смутно помнить только хорошее, поскольку кого-то казнить мне все же придется. Если это не ты, не колибри, не мой ручной мальчик, остается глупая девчонка, она-то ответит за ваше предательство. Во взгляде феи проскользнула жалость, Пилатесса успела заметить это и улыбнулась. Сколько Эдлая ни пыталась убедить ее в своем коварстве, совесть мучила фею – как всякое живое существо, с бьющимся в груди сердцем. Оставшись одна, Пилатесса прошлась по комнате, полюбовалась портретом родителей и вызвала к себе служанку. Явилась, как всегда, опрятная и вежливая Саин. Она расстелила постель, помогла раздеться и принесла стакан травяного чая, сваренного огненными эльфами для поддержания красоты. Когда служанка уже хотела уходить, Пилатесса поинтересовалась: – Как там пленники? – Какие именно? – уточнила Саин. – Мальчик и девочка, те, что из России, – сквозь зубы пояснила она, злясь на служанку за то, что та заставила ее проговорить это вслух и тем самым придать именно этим пленникам больше значения, чем остальным. – Огорчены. – И только? Девушка пожала плечами: – Мне больше нечего сказать. – Хорошо, можешь идти. Служанка подошла к огромным дубовым дверям и взялась за ручку, но принцесса ее остановила: – Подожди, Саин! – Вы что-то еще хотите, ваше величество? – Да, отнеси утром пленникам чистую одежду, проследи, чтобы они переоделись. Мальчика я хочу видеть за завтраком. – А… – начала служанка, но Пилатесса ее оборвала: – Только мальчика. – Я поняла, – пролепетала Саин. – Раз поняла – уходи! – Принцесса с легкой улыбкой закрыла глаза. Ей не снились разноцветные сны. Каждую ночь она проваливалась в черноту и летела в пропасть, холодную, бесконечную, как жизнь в ее королевстве. В королевстве, где остановилось время.