Вот и я решила записать свою историю родов (#историяродов), пока хоть что-то помню. За несколько…

Вот и я решила записать свою историю родов (#историяродов), пока хоть что-то помню.

За несколько дней до родов у меня начала очень болеть спина. Спать стало невозможно, удобной позы уже просто не существовало. Мои ночи проходили в полудрёме, в каком-то промежуточном состоянии между сном и бодрствованием. И ночи уже не приносили отдыха и облегчения. Ночь с 21 на 22 июня обещала быть такой же, как несколько предыдущих. Вдобавок ко всему я была морально подавлена - шейка матки стремительно укорачивалась. Мне поставили пессарий на беспрецедентно большом сроке - в 35+2, но спокойствия он мне не прибавил. И я лежала, пытаясь пролонгировать беременность, но последние дни были реально мучением. Прежде всего из-за спины, которая ныла теперь постоянно.

И вот ночью с 21 на 22 июня ровно в 2 часа ночи я проснулась от острого укола во влагалище и почувствовала, как потекли воды. Помнится, что они были теплые и их было много. Тут же разбудила мужа словами: "Надо ехать. Воды отошли". Муж соскочил с кровати как ошпаренный, с большими круглыми и безумными глазами. Я стала искать карту беременности, где был указан телефон родильного отделения. Очень важно было позвонить заранее, т.к. роды начинались раньше срока, мне предстояло кесарево и важно было, чтобы оперирующий гинеколог был готов к моему приезду. Договор на роды был заключен с клиникой "Скандинавия". Нам сказали приезжать как можно быстрее, но у меня как слабоумие началось. Воды продолжали подтекать, начались схватки. Я только надела джинсы, тут же из-за вод они намокали насквозь, а в мокрых ехать было не вариант, т.к. ночью было довольно прохладно, несмотря на лето. Муж говорил мне, чтобы я собиралась, а я ходила по комнате растерянная и все повторяла: "я не знаю, что брать". Воды подтекали, схватки были не очень болезненными, но сразу частыми. Кое-какие вещи у нас заранее были собраны в сумку, но что-то нужно было доложить, например, деньги, лекарства, документы, зарядку к телефону и т.д.

Ночью дороги были свободные, и доехали до роддома мы очень быстро. Наверно, минут за 15. Охранник открыл шлагбаум, мы подъехали максимально близко ко входу, муж помог мне войти внутрь здания, донес сумки, а сам пошел перепарковывать машину. Я ждала его на первом этаже и пыталась шутить с охранником, чтобы не раскиснуть от страха. Потом мы с мужем поднялись на лифте на 4 этаж, у меня тут же забрали обменную карту и повели в смотровую, муж остался ждать где-то в коридоре.

Мне сделали КТГ, попросили показать цвет вод (они были прозрачные), помогли усесться на кресло, так как надо было вытащить пессарий. Схватки усиливались, приходилось их передыхивать. В эти моменты я замирала и старалась не двигаться. Если схватка заставала меня в коридоре между кабинетами, я останавливалась и ждала, когда она пройдет. Помню, мне взяли еще кровь из вены, и пришел анестезиолог. Он очень расстроился, что в 10 вечера накануне я колола клексан. Сказал, что эпидуралку или спиналку мне нельзя, и кесарево будут делать под общим наркозом. Надо сказать, что весь персонал был вежливый, предупредительный, старался шутить. Я в стрессовых ситуациях тоже начинаю хохмить, смеяться через схватки было больно, но зато я загоняла подальше свой страх. Мне дали подписать всякие бумажки, в том числе и ту, где говорилось, что в случае необходимости я даю согласие на удаление матки. Эта бумажка меня особенно напугала. И анестезиолог попросил медсестер приготовить кровь, мало ли понадобится переливание, это тоже было страшно.

Я сняла всю свою одежду, надела одноразовую стерильную. Потом меня повели в операционную и уложили на стол. Лежать было очень больно, т.к. схватки нарастали и шли уже каждые 2 минуты. Я недолго там пролежала в сознании, но это было мучением. За это время мне побрили лобок, обработали йодом живот, медсестры натянули на ноги противоэмболические чулки (помню, что они вдвоем сначала на одну ногу натягивали, потом на вторую), потом мне вставили катетер в вену и поставили капельницу с чем-то. В сон меня еще не погружали. Помню, еще поставили ширму зачем-то, чтобы я не видела, что у меня творится ниже пояса, хотя это мне показалось странным, ведь все равно я буду спать. В голове крутились страшные мысли, что если это мои последние миеуты жизни, что если с малвшом будет что-то не то... Мозг обрабатывал все возможные негативные варианты. Потом я уснула. Когда проснулась, не могла ничем пошевелить. Язык плохо ворочался, даже пальцем на руке было не пошевелить. Я попыталась спросить: "Как ребенок?", мой лепет поняли, но ответили, что они гинекологи, а про ребенка стоит спрашивать у неонатолога. Агестезиолог убедился, что я очнулась, и ушел. Я сейчас даже не помню, где я очнулась, в операционной, в коридоре или в палате. Наверно, последнее. Хотя муж утверждает, что его почти сразу после родов привели в палату и сказали ждать меня там. При этом он забыл сменную одежду себе, и ему выдали тоже одноразовую стерильную одежду, но более плотную и темно-синюю, в которой он стал очень похож на врача или интерна. А до того, как его привели в палату, он присутствовал на взвешивании и измерении ребенка. Наш малыш родился в 03:45, т.е. от того момента, когда я проснулась от укола во влагалище дома, до извлечения ребенка прошло меньше 2 часов.

Но пока что я очухивалась и даже не знала, жив ли ребенок. Муж сообщил мне, что все хорошо, что сын родился с весом 3235 грамм и вроде как 49 см, но про рост он не был уверен, что запомнил правильно. Поскольку ребенок родился недоношенным, его забрали под наблюдение в ПИТ. Я лежала с кислородной маской и отходила от наркоза. Этот час или полтора были ужасны. Меня всю колотило, при этом от каждого непроизвольного сокращения мышц и встряхивания тела болел разрезанный живот. Еще стоял мочевой катетер и врачам не нравилось, что моча очень темная. Пока меня трясло, я размышляла о том, что еще раз такое я не хочу пережить и вот он, ад на земле. Еще волновало, как там ребенок, может ли сам есть, сам дышать. Через какое-то время пришла неонатолог и сказала, что с ребенком все хорошо, что он уже поел смеси из бутылочки и сам дышит. Я спросила про рост, она подтвердила, что малыш родился с ростом 49 см и 7/8 по Апгар и что для своего срока ребенок крупненький и это максимальная оценка по Апгар, которую можно поставить на таком сроке гестации. Врач сказала, что первые сутуи они ребенка будут внимательно наблюдать, мало ли что. Потом мне разрешили пить, и я стала пить один стакан за другим, муж устал бегать к кулеру. При этом я лежала, и ему приходилось поить меня из трубочки. Моча посветлела, и катетер вытащили. Еще помню, как делали 2 укола обезболевающего. Первый - в бедро, почти сразу после того, как я очнулась, а второй через пару часов в ягодицу, когда я смогла немного повернуться на бок. Еще ставили капельницы с железом, т.к. вследствие потери крови во время операции упал гемоглобин. Были и другие капельницы, и кровь из вены. Где-то к часу дня мне принесли куриный бульон. Врачи и медсестры ходили ко мне гуськом один за другим целый день. Несколько раз приходила и врач, которая меня оперировала, спрашивала про состояние, ощупывала живот, смотрела шов. Где-то в середине дня мне уже сказали вставать и ходить, чтобы не было спаек. А вечером уже был полноценный ужин, после него меня на кресле медсестра довезла на другой этаж навестить нашего малыша. В палате он был один, других малышей не было. Когда я его увидела, я заплакала, не смогла сдержать эмоций. Он лежал в обычной такой пластиковой штуке на колесиках без всяких там проводков и трубочек, и спал. Тогда он мне показался самым прекрасным на земле, хотя сейчас я смотрю на фотки первых дней, и мне кажется, что он там красный, сморщенный и страшненький.

Малыша перевели к нам в палату только в середине следующего дня, и так началась наша совместная жизнь.