История Оли и Поли. Не было моральных сил писать историю своих родов, но теперь, спустя 2,5 года,…

История Оли и Поли. Не было моральных сил писать историю своих родов, но теперь, спустя 2,5 года, конечно, «отпустило», и захотелось написать уже более развернутую и расширенную историю моей Полины.

Кажется, все подобные истории начинаются словами «беременность была долгожданной и протекала легко и без осложнений»? Я не буду исключением, все именно так и было. Работала до 7 месяцев, чувствовала себя отлично. Рожать решила в роддоме при 15 больнице на Выхино, потому что там работала знакомая знакомых, она сказала, что сможет меня туда «пристроить». На этом я и успокоилась. Хотя была мысль, что может надо заключить контракт? Удовольствие дорогое, но мы тогда оба с мужем работали, и, если бы поднапряглись, могли бы себе позволить. Но я  решила, что через знакомую как-то надежнее. Да к тому же роддом как новенький, после недавно проведенного ремонта.

Приехала я туда 18 марта в 11 часов утра, это был вторник, и у меня был срок ровно 41 неделя. Дочка вообще не подавала никаких признаков, что она готова на выход. Наша знакомая пригласила доктора, чтобы она посмотрела меня на кресле. Доктор предупредила, что будет смотреть «с пристрастием», т.к. срок уже большой и возможно это даст толчок к началу родовой деятельности. Посмотрела терпимо, кстати говоря. Сказала, что все закрыто, признаков приближающихся родов пока нет, можно ехать домой. Но потом доктор знакомая, которая работает главной акушеркой, посовещались и решили, что 41 неделя это такой непонятный срок, что как бы не пришлось нам, доехав до дома (мы кстати живем на противоположном конце Москвы) разворачиваться и ехать обратно рожать. Решили оставить меня, отправили в приемное отделение с формулировкой «начало родовой деятельности, раскрытие 1 см», хотя этого ничего не было, только после осмотра начало немного «мазать». Меня оформили, переодели, сделали «заветную» процедуру)))) и отправили в родильный блок. Положили на кровать и сказали отдыхать. Часам к 14-ти живот стало потягивать, доктор еще смотрела меня и сказала, что процесс вроде бы пошел. Схватки нарастали по интенсивности, но неперносимой боли не было. И тут в один из подходов доктор говорит делать эпидуральную анестезию. Я не поняла, для чего, мне конечно было больно, но совершенно терпимо. Пришла анестезиолог, я ей и высказала свои сомнения – для чего, мол, мне эпидуралка, если у меня пока все норм? Она на меня рассердилась и сказала, что все вопросы к врачу, она только делает, и ушла. Снова забежала врач с вооооот такими глазами: «Ты почему отказываешься от эпидуралки?!!» Я сказала, что принципиально-то не отказывалась, просто просила объяснить, зачем она мне, если у меня все хорошо. Врач сказала: «Надо!». Я больше не стала спорить, согласилась, мне ее сделали и все, я попрощалась со своими ногами, т.к. совершенно перестала их чувствовать. С тех пор я только лежала, хотя до этого ходила и было как-то вообще даже весело) Потом через какое-то время мне еще добавили эпидуралочки, т.к. я стала чувствовать схватки. И я снова перестала что-либо чувствовать ниже пояса. По времени это было уже в 18-19 часов. Кажется, я дремала в это время, т.к. не очень хорошо помню этот период времени, он пролетел молниеносно. Пришла врач и сказала, что открытие уже полное и сейчас будем пробовать тужиться. Я попробовала и стало ясно, что не чувствую ни схваток, ни потуг – НИ-ЧЕ-ГО. Было вот как: ко мне был присоединен аппарат КТГ, акушерка по нему определяла схватку и мне давали приказ тужиться. Я тужилась, но видимо это было совсем неправильно и неэффективно, т.к. время шло и шло, а результата не было никакого. Акушерка, та, что побольше и помощнее подошла и стала параллельно с тем, как я тужилась давить мне на живот. Вот здесь мне стало по-настоящему больно, это просто был какой-то адский ад! Потом на живот давила доктор, они менялись. Еще через некоторое время доктор сказала, что если я нормально не постараюсь, она возьмет вакуум, т.к. у ребенка начинало уже падать сердцебиение, она сказала, что ему уже становится очень плохо. Кажется, нельзя было испугаться еще больше, чем боялась я тогда этих надавливаний на живот, но видимо что-то все таки торкнуло в моем мозгу, я помню, как я просто и безнадежно смотрела в квадратную лампу надо мной и тужилась, и тут они сказали, что наконец-то дело пошло!!! Я сейчас понимаю, что я видимо расслабила лицо и стала тужиться куда надо, а не в лицо. Таких «правильных» потуг было не так уж и много. Сделали эпизио и как-то совершенно неожиданно прозвучало: «Ловите зайчика!» и мне на живот буквально на пару секунд плюхнули горячий мокрый комок. Меня удивило, что он такой длинненький и волосатый. Цвет кожи я не успела рассмотреть, ее тут же забрали. Дочка сама не задышала и не закричала. Это был, без преувеличения, самый страшный момент моей жизни… Малышке что-то делали на столе для новорожденных, заслонив ее от меня спинами, была кромешная тишина, только хлюпал какой-то прибор, а я лежала на столе и даже боялась спросить, что происходит, жив ли ребенок или нет, и думала, а как вообще жить дальше, если ребенок мертв… Никому такого не пожелаю, это страшное парализующее чувство. Еще в дверях родильного бокса стояли какие-то люди, медсестры, а может и санитарки, и смотрели с очень печальным видом на этот стол, где реанимировали Полинку. Потом ее завернули в одеяло и прозвучала еще одна фраза, от которой я снова пришла в ужас: «Так что, взвешивать и измерять не надо?» И ее бегом унесли в реанимацию, оставив меня рожать послед и зашиваться. Только через несколько дней мне доктор объяснила, что фраза эта означала, что они очень торопились отнести ее в реанимацию, и стоило ли тратить время на эти формальности. Все таки, потратили, Полинкины параметры при рождении были 3470 гр, 51 см, родилась она в 23.45.

Потом, пока я лежала со льдом на животе, пришел доктор из реанимации и сказал, что ребенок в тяжелом состоянии, на ИВЛ, то есть сам не дышит, прогнозы пока делать рано, т.к. пока никакой динамики.

Пожалуй, дальше писать так подробно смысла нет, а то получится целая повесть.

В общем, в послеродовом отделении я лежала одна, хорошо, что палата одноместная и я не очень много видела новорожденных, это было бы совсем тяжело. Меня приходила навещать доктор, сказала, что дочка пока без особых изменений, но это не реанимационный больной, что, типа, и похуже выхаживают. Первый раз нормально я увидела свою дочку в кювезе, с аппаратом ИВЛ и зондом. Это, конечно, был шок, я не знала, что так бывает! Я же видела, как бывает на картинках – девушка с большим животом, а потом раз – и розовый младенец в свертке. А тут – реанимация, ИВЛ, посещение 2 раза в день… Я, конечно, как и любая другая девушка в моем положении, просто дурелаот страха и неизвестности и первые разы только ревела при посещениях. Благо, заведующий реанимации очень добрый был, он мягко объяснил мне, что детки чувствуют состояние мамы, и если мама плачет, негативно на это реагируют, и чтобы я старалась изо всех сил не плакать при посещении. С тех пор я очень старалась. Тут же в реанимации при одном из посещений (пап тоже пускали), мы решили, что звать нашу крошку будут Полина, и что никакое другое имя ей просто физически не подойдет :-)

Продолжение нашей истории напишу чуть позже. Не знаю, осилил ли хоть кто-то столько букв, если да, то спасибо. А вообще, наверное, пишу скорее для себя.