Она несла ребенка на груди, то был сынок ее новорожденный. Расстрел и лагерь были позади, а впереди…

Она несла ребенка на груди,

то был сынок ее новорожденный.

Расстрел и лагерь были позади,

а впереди — путь, вьюгой занесенный…

Чтоб выжил сын, она сняла жакет,

потом в фуфайку сына замотала.

И у берез, когда настал рассвет,

чтоб сил набраться, на минутку встала…

Разведка шла, а ветер стужу нес,

в лицо солдатам липкий снег бросая.

Вдруг, трое встали, видят -меж берез,

стоит в рубашке женщина босая…

Солдаты ахнули, вплотную подойдя,

что это: призрак, явь иль наважденье…?

Под свист свирепый зимнего дождя,

они застыли, стоя в изумленье…

В снегу, как статуя стояла Мать,

рубашкою потрескивая звонко

И мертвой, продолжала прижимать

к своей груди кричащего ребенка!

Солдаты женщину зарыли в колкий снег,

без шапок молча встали над могилой…

Но выжил двухнедельный человек,

и крошечное сердце не остыло!!!

Ушла разведка, а в Советский тыл

один вернулся строго по приказу,

Он нес ребенка — и мальчонка жил!

И не всплакнул в его руках ни разу.