Интересно! мне понравилось 😉

В семье рождается ребенок, а не наш пациент

Если посмотреть нашу официальную отечественную статистику, то здоровых детей практически нет. На самом деле, поскольку я все время имею дело с очень тяжелым контингентом детей и, кроме того, вижу много других детей, у которых стоит масса диагнозов, я прекрасно понимаю, что большинство из них здорово и всячески сопротивляется тому, что пытаются с ними сделать медики. В последние годы наблюдаются серьезные изъяны в подготовке именно педиатров. На сегодняшний день с преподаванием и идеологией педиатрии стало все так скудно и плохо, а будущих врачей почти не учат тому, что в 100% случаев у месячного ребенка не будет нормативных показателей.

Поэтому, понимая, как должно быть и что на самом деле он имеет, врач видит у ребенка патологию, а не пытается скорректировать небольшие нарушения у новорожденного, хотя сам ребенок имеет колоссальный запас компенсации и пластичности. Поэтому мое глубокое убеждение, что у нас огромное количество нормальных, здоровых детей, которым надо помочь стать еще более крепкими и сильными, и что половина того, с чем мы имеем дело, – это результат нашего медицинского вмешательства. Правда, нельзя не согласиться с тем, что не совсем хорошая ситуация со здоровьем у наших девочек, женщин. Изменившаяся социальная ситуация привела к тому, что сегодня женщины откладывают рождение ребенка на более поздний срок. Вполне естественно, что за все годы до рождения ребенка женщины успевают пропить несколько курсов гормональных препаратов, пережить не одну стрессовую ситуацию, переболеть какими-то болезнями, – другими словами, их организм уже испытал некие потрясения...

...По моему мнению, связано это с современной ситуацией в обществе. Затянувшийся период перестройки довольно негативно отразился на педиатрии как на наиболее беззащитной области медицины. Потому что, согласитесь, когда к врачу приходит взрослый человек с четко обозначенной жалобой, – это одно, а когда ребенок мал, он обо всех своих жалобах, потребностях сообщает лишь одним способом – плачем. И мама, приходя к педиатру, рассчитывает, что врач поможет ей разобраться, чем вызван этот плач, она ждет помощи.

Именно помощи, а не скорейшего врачебного вмешательства – ведь в семье рождается ребенок, а не наш будущий пациент.

Самое главное, что необходимо делать педиатру, – это поддерживать у матери идею грудного вскармливания. Но, к сожалению, мы не можем этого добиться и в половине случаев по вине врачей.

Есть два диагноза, о которых я слышать не могу, – это «лактазная недостаточность» и «дисбактериоз». Если врач их ребенку ставит, то я для себя ставлю на этом враче крест, потому что со всей ответственностью могу сказать, что та же лактазная недостаточность – очень нечастая патология, примерно один случай на 100 тысяч детей.

За последние три-пять лет моей активной работы по этому вопросу я вижу огромные сдвиги в этом направлении, но переучивать всех не стоит, потому что те врачи, которые ходят на все конференции, симпозиумы, семинары, – это люди неравнодушные, они уже давно сами к нужным выводам пришли.

Тех же, кто не ходит, все равно не переубедишь.

Говорят, что у нас так много кожных высыпаний, аллергических реакций, но спрашивается, а почему их не должно быть у детей, которые в большинстве своем с месячного возраста от чего-то и чем-то лечатся?

Родители почему-то, давая детям эти препараты, не считают, что во всей ситуации есть что-то такое сверхстрашное, а, наоборот, что лекарства обязательны, ведь все вокруг дают их своим детям, хотя это серьезнейшие средства, которые должны назначаться только в особых случаях. Для всего остального Бог создал грудное молоко: для того, чтобы защитить ребенка и сформировать у него флору. Лучше маминого молока ничего не придумаешь! И никакие лекарства не могут его заменить. Но сколько мы ни твердим, что грудное молоко – это залог успеха, что это решит все проблемы, сколько ни обращаемся к медицинским работникам с призывом поддержать грудное вскармливание, воз и ныне там.

Многие врачи живут с идеей, что, если у ребенка зеленый стул, значит, у него надо взять анализ на дисбактериоз, а у мамы – высев из молока. И если в высеве есть даже непатогенная флора, то маме рекомендуют снять ребенка с груди. И с другой стороны, у нас существует масса фирм, которые предлагают купить некие лекарственные средства, которые якобы решат все проблемы, да и заменители молока позиционируются так, что в головах молодых мамочек сидит, что это тоже молоко, просто в упаковке.

И получается, что из этих мелочей вырастают большие проблемы. Ребенок начинает с трудом приспосабливаться к смеси, у него появляются высыпания, на фоне высыпаний начинается лечение, все это заворачивается в сложный патологический круг. У малыша снижается иммунитет, он заболевает – ему дают антибиотик, после которого иммунная система страдает еще больше, – он снова заболевает, и к году мы часто получаем детей с ослабленным здоровьем. И это в нашей окружающей среде, при нашей экологии, когда, казалось бы, наоборот, мы должны делать все возможное, чтобы они стали более сильными! И поэтому у нас умножается количество часто болеющих детей, которые к 7-ми годам уже страдают всем: у них аденоиды, у них гастриты…

Я видела очень много хороших, разумных врачей. По моему личному мнению, одним из множества критериев, по которым можно определить хорошего врача, является его просьба к маме на первом осмотре показать, как она кормит грудью. Это будет означать, что данный врач хочет в конечном итоге видеть не своего пациента, а здорового ребенка, потому что, решив проблему с грудным вскармливанием, можно решить массу других. И если этот врач приготовит маму месячного ребенка к тому, что у малыша будет болеть живот, и расскажет, как он при этом будет себя вести, то есть подготовит ее к этому, в общем-то, нормальному для маленького ребенка периоду, не пошлет ее сдавать анализы на дисбактериоз, когда живот уже заболит, а объяснит, что это один из этапов развития ребенка, то это хороший врач.

Елена Кешишян, руководитель Центра коррекции развития детей раннего возраста ФГУ Московского НИИ педиатрии и детской хирургии, доктор медицинских наук, профессор