Мама троих детей

"Вещь можно слегка изуродовать, попортить.

Чтобы она не сломалась, конечно, но чтоб никто на неё не позарился. Раньше в столовых на бачках и кастрюлях писали кривыми красными буквами: "столовая номер шесть". Чтобы не украли. И это продуктивный метод: жене говорить, что она старая и толстая. И глупая. И подчиненному намекать, что он - идиот, и его из жалости держат. И ребёнку говорить, что он никуда не годится, ни на что не способен. Так китайцы спеленывали ножки девочкам - на изуродованных копытцах далеко от мужа не уйдёшь. И поневоле будешь только по дому ковылять и хозяйством заниматься. Так занижают самооценку и калечат психику любящие люди, которые боятся потерять объект любви. Такая вот у них любовь. Страшная довольно-таки. И красивому мужчине жена покупает водку - пей дома! Никуда не ходи! Или мама наливает рюмку - чтобы почаще к маме заходил, мама любит сына... И эти люди своё чувство называют любовью; и охотно в ней признаются. Чувствуя себя благородными натурами: кто ещё будет любить толстую глупую бабу? Или алкоголика? Или - неудачника? Или держать идиота на работе? С этим трудно бороться - с эмоциональным насилием вообще трудно бороться. Когда все оправдывают и объясняют любовью. Но причину надо знать - манипулятор смертельно боится, что его бросят. Что он станет не нужен. И принимать на свой счёт его подлые слова не надо; как говорил один отрицательный персонаж у Диккенса, "лестью, сэр, вы от меня ничего не добьётесь!". Потому что это и есть - замаскированная лесть; манипулятор понимает, что жертва может найти кого-нибудь получше и сбежать. Это он сам - глупый. И довольно злой. Люди - не кастрюли в столовой, незачем их уродовать. Как потом дальше жить с искалеченным душевно человеком? Так что все эти слова - не более, чем проблемы самого манипулятора. И обычно от него все-таки сбегают..."