Когда не стало деда, мне было 7 лет. Я отчетливо его помню. Дед был шумный, темпераментный, чуть что - кричал "где мой…

Когда не стало деда, мне было 7 лет. Я отчетливо его помню. Дед был шумный, темпераментный, чуть что - кричал "где мой ремень!?" и долго делал вид, что не может его найти. Дед поднимал меня засветло, жарил яичницу с картошкой и луком, ставил на лыжи. В детстве я не ела по утрам: тошнило, от раннего подъема тошнило еще сильнее, а от картошки с луком просто выворачивало наизнанку - лыжная прогулка превращалась в ад. Дед неумело добывал березовый сок, делал из коры поделки, чертил мне на спине "рельсы, рельсы; шпалы, шпалы...", с сакральным видом проявлял в ванной фотографии, короткой расческой исподтишка чесал усы и улыбался. Я страшно его любила. Он ушел слишком рано: не увидел, как многого добились его сыновья, какими выросли внучки, и как родились правнучки. То ест он, конечно, видел. Но издалека. Не с первого ряда. Деда очень не хватает. Не сентиментально и горько не хватает,а светло и благодарно;потому что нам в наследство достались не только кортик и китель,но и куча ярчайших воспоминаний детства. Я постоянно узнаю деда в своем папе.

Когда я не думала о детях, когда думала "не сейчас" - мне было жалко ворованного времени. Не своего. А моих детей и моих родителей.

Папа делает вид, что он - "старый солдат и не знает слов любви", но ждет и волнуется едва ли не больше всех. Пусть история повторится, и папа научит девочку-живот определять по часам время, расскажет ей, как Смоктуновский не сыграл Андрея Болконского, прочтет "Денискины рассказы" и покажет "Айболит-66". Я хочу, чтобы дочка цепко и жадно запоминала, а родители делились. И пусть это длится как можно дольше. В конце концов, если во мне есть что-то хорошее, то исключительно - от них.

P.S.

На фото папа со мной