ой, уревелась я! В родильной палате — шесть коек рядами, За окнами — вечер погас… Реальность и бред…

ой, уревелась я!

В родильной палате — шесть коек рядами,

За окнами — вечер погас…

Реальность и бред поменялись местами,

Мне вечностью кажется час…

И бьётся под тканью просторной сорочки

Набатами новая жизнь.

Как будто сказать мне отчаянно хочет:

«Немножко еще продержись!»

И я, упираясь ладонями в стены,

Шепчу заговор, как в бреду:

«Я выдержу всё!… Я должна непременно!

Я сильная!… Я же смогу!»

Вот боль, наступая, врезается в тело,

Знамением высших побед…

И нет ни границ, ни конца, ни предела,

И времени, кажется, нет…

А мысли — как ветром пустые страницы,

А в пульсе — последний порог…

Потом, как сквозь вату, лицо фельдшерицы:

«Давай же!… Последний рывок!»

И я, сделав вдох, атакую буксиром

Всему напролом, вопреки!

К победе над болью, к рождению Мира,

К источнику новой строки…

Но… губы — до крови, и битва с собою,

И крик над пристанищем крыш

Служили, поверьте, достойной ценою

За первое «здравствуй, малыш!»