ПОЧЕМУ ИХ ВСЕ ВРЕМЯ ДЕРГАЮТ …И вот ребенок говорит нечто действительно ужасное. Не смешное, как это…

ПОЧЕМУ ИХ ВСЕ ВРЕМЯ ДЕРГАЮТ

…И вот ребенок говорит нечто действительно ужасное. Не смешное, как это часто бывает и в ссоре (в последний раз Ульяна с надрывом спросила «почему вы разговариваете со мной как с бешеной белкой», дальше ссора сошла на нет, потому что всем надо было отхохотаться), а что-то, что очень ранит.

Классическое «ну тогда я от вас уйду, раз я вам не нужна!», инспирированное мультиками «если вы так со мной, то лучше возьмите нож и меня убейте!», «я не просила меня рожать!» (а это фраза из моего подросткового репертуара). Много вариантов, подставь любую букву.

Не раз и не два видела реакцию в духе «закрой свой рот и никогда, никогда больше так не смей говорить». Легко и приятно осуждать других за скандал в публичном месте, тяжело оказаться в ситуации, когда сам, в порыве ссоры и ярости хочешь сказать то же самое.

Во-первых, это действительно жуткие слова и не хотелось бы их слышать никогда. Во-вторых, если все это происходит в общественном месте, обязательно принимает участие взволнованная общественность и все вообще идет вразнос.

Психологи, как водится, объясняют такую реакцию разными теориями. Мне нравится та, согласно которой родитель в момент ссоры с ребенком сам становится в детскую позицию. Ну знаете, такая драка трехлеток: нелепые, хотя и болезненные тычки, ах ты меня дураком назвал? Так получай!

В идеальном мире родитель в этот момент отличается взрослой и взвешенной позицией. Не срывается, умеет переключить, находит в себе силы взять паузу перед следующими действиями. Вспомнить, как было обидно, когда тебе обещали «дать по губам» за такие слова. Контролировать себя, а не ребенка.

Ребенок — удобный объект для контроля, куда там любому рабу. Кто-то, кто безгранично тебя любит и при этом довольно долгое время находится в полнейшей зависимости от тебя же. Да еще и с преобладающей позицией в обществе, что хорошо воспитанный ребенок — существо тихое, почти бессловесное, умилительное на вид, но скользящее по границе сознания, не отвлекающее от таких важных и необходимых дел.

Посмотрите на любом мероприятии на некоторых волнующихся взрослых: «Ванечка, немедленно застегни рубашку! Если ты не прекратишь толкаться с соседом по ряду — мы встанем и уйдем!». Суфлерский этот шепот про «Аня, поправь юбку, я сказала, СЕЙЧАС ЖЕ!». Вдруг кто-то сейчас оценит нашего ребенка и он ему не понравится, не усладит взор, разум и чувства. А заодно и нас оценит вместе со всем нашим родительством.

Моя шестилетняя дочь на первых уроках музыки была очень увлечена. Все внове — и сама музыкальная школа, и неожиданная взрослость с дневником и отметками, и сам урок, интереснейший. И она все время сбивалась с учительницей на ты. Я тихонечко шипела из угла «Ульяна, на вы! На вы!». Она исправляла ошибку, а потом начинала опять: «А ты знаешь, как играть двумя руками сразу?». Я же была в ужасе, потому что с детства помню, как реагируют на такие промахи в школе, все эти «Иванова, дома тыкать будешь своей маме!», ледяное и свинцовое. И тут пожилая учительница сказала: «А вы не хотите в коридоре почитать? У нас там и кофе есть? Ну, неужели вы думаете, что я буду обижаться на шестилетнего ребенка, постепенно научится».

Конечно, научилась. Никто не орет благим матом в тридцать лет в самолете, если орал там в три, не ест руками, не прыгает в лужах, не толкается с соседом на совещаниях (что иногда и жаль). И иногда приобретает умение не дергать своего ребенка. Или хотя бы пробует.

Анастасия Лотарева